Я в последние пару лет немного дружил с покойным Бимбой Доржиевичем Цибиковым. Впрочем, дружил, совсем не то слово. Ну какая дружба, я пацан, можно сказать, а ему 95 уже. Цибиков человек знаковый в жизни нашей Республики, известный. У меня с ним было несколько бесед, он меня узнавал, рассказывал что-то. Встретишь его на улице, он идет медленно со своей авоськой. Я ему громко в ухо: “Как поживаете!” Он мне: “Ну как поживаю. Мне скоро 100 лет. Ноги не гнутся, но я стараюсь, хожу сам в магазин за молоком и хлебом”. Родился он в 1912, кажется, году. Родители были работящие буряты, с крепким хозяйством, что обернулось против них, когда пришли времена коллективизации. Отца объявили кулаком. Был суд. Нашли свидетеля, который когда-то был наемным работником у Цибиковых. Спрашивают у того: “Подтверждаете ли вы, что подвергались эксплуатации со стороны Цибиковых”. А тот говорит: “Какая-такая эксплуатация. Я не знаю таких словов”. Обвинитель разозлился и говорит: “Цибиков работать тебя нанимал?”. “Нанимал”, - говорит. “Значит эксплуатировал, деревня!”, - орет прокурор.
“Послушайте, - в свою очередь стал сердиться свидетель, - вы почему на меня кричите? Никто меня не эксплуатировал. У него, Цибикова, тогда спина болела, работать некому, он меня и попросил помочь. А вы какие-то слова странные мне приписываете. Я дурного от Цибиковых не видел”.
“Ну и дурак”, - закончил прокурор.
Родители умерли, но клеймо кулацкого сына почему-то так и осталось на Бимбе Доржиевиче. Его как-то вызвали на товарищеский суд и стали шерстить по полной. Цибиков до последнего стоял, а его заставляли отказаться от собственных родителей. В итоге исключили из комсомола. “Я шел после собрания. Был мороз сильнейший. У меня из глаз слезы текут. Такая горькая обида, что я холода не чувствовал, а прошел километров десять”.
Поехал учиться в Ленинград. На Восточном факультете его экзаменовал сам Поппе, но после первых вопросов сказал: “Ну вас я экзаменовать не буду. Для вас ведь монгольское письмо родное”. Из Университета больного туберкулезом его забрали на войну. На одном из промежуточных этапов под Москвой его заметил знакомый профессор, который занимался отбором новобранцев. “Цибиков, - говорит, - ты ж больной. Тебе в армию нельзя”. Побегал, бумаги собрал и отправил его обратно. Затем Цибиков попал в Кисловодск, потом снова в Улан-Удэ.

Б.Д. Цибиков впервые встречается с Робертом Рупеном (2004 г.)
(more…)